Анюточка Крайняя

 

Давным-давно в нашем селе жила сиротка Анюточка. Всю жизнь, с малолетства, одна как перст, да еще и трусиха страшная! Только смеркаться начнет, а ее дверь уже на засове.
Боялась непонятно чего и засов бы в случае чего не спас: изба из тоненьких бревнышек собрана, а сени вообще плетневые. Как в сказке про трех поросят, где один из домов был из соломы – дунь, и он разлетится. Да и бояться в селе было некого, народ смирный и отзывчивый. А уж когда цыгане на лугу табором становились, так Анюточке прямо горе! Она их с детства боялась. Может, потому, что бабка ее, когда Анюта совсем маленькая была, часто пугала: мол, не ходи от дома далеко, а то поймают цыгане и унесут. Вон ты как на них похожа, такая же чернявая.

Все село знало, что к Анюточке ни днем, ни ночью не достучишься, не дозовешься! Хоть кричи, хоть не кричи, затаится, как будто нет ее!
А однажды летом с ней приключилась такая история. Цыганский табор, как обычно, расположился на лугу. А бабы с девками на сенокосе работали, сено сгребали да копнили. К ним пришла молодая цыганка с ребенком, привязанным к спине, и стала приставать ко всем, чтобы погадать. Ничего, говорит, с вас за это не возьму, погадаю просто ради интереса. Анюточка спряталась было за копну, но другая девушка взяла ее за руку и подвела к цыганке. Та начала рассказывать – да такое, чего Анюточка сама про себя не знала.
Ты, говорит, девка, сама цыганка! Тебя в малолетстве из цыганского табора украли казаки проезжие. Ради смеха! А потом куда девать? И отдали тебя бездетной паре, которая шла из святых мест, где ребеночка себе вымаливала. Вот, мол, Бог послал вам дитя. Так тебя эти люди и воспитывали до шести лет, а потом умерли, а за тобой бабка-соседка доглядывала, пока тоже не умерла. А с 13 лет живешь ты одна.


Правду или нет сказала гадалка – только с той поры Анюточку как подменили! Стала она в своей избенке цыган привечать. Их детям последний кусок отдавала. Козу подоит и все молоко им в горшочек сольет, а они в табор отнесут или тут же выпьют, не отходя от порога. Теперь ее двери были открытыми настежь и днем и ночью. Анюточка никого не боялась. Да и одна была редко – то цыганки у нее в гостях, то дети их. А когда табор к осени ушел, Анюточка начала привечать всех, кого в наше село неизвестно каким ветром заносило. Бездомных, бесприютных, тех, кому голову приклонить негде. Всех накормит чем Бог послал, обогреет, спать уложит. Сколько хочешь у нее живи, она только рада будет.


Анюточкина изба быстро прославилась на всю округу хлебосольством. Кто бы куда ни шел, ни ехал, хоть день, хоть ночь, хоть зима, хоть лето, все к ней заворачивали. Кто обогреться, кто дождик переждать, кто водички попить в жару, кто просто так, своими глазами эту хозяйку увидеть да поболтать с ней о житье-бытье.


А Анюточка, которая раньше была молчуньей, полюбила беседы. От всех, кого приютила, разных историй наслушается, потом их соседям пересказывает. У нас в селе ее прозвали Анюточка Крайняя – потому что дом ее на самом краю стоял. Никто и не помнил, какая ее настоящая фамилия. Замуж она так и не вышла. Парни не хотели такую брать, боялись, что изба будет как проходной двор. Но вместе с тем все ее уважали. Ведь у нас в селах всегда любили добрых хлебосольных людей. Потому и память об Анюточке до сих пор живет. Уже и дома той женщины давно нет, а люди все равно ее в разговорах вспоминают, а про место, где ее дом стоял, говорят:
– Там, где Анюточка Крайняя жила.