В 1970-е годы в нашей стране была угроза вспышки холеры. Те, кто уезжал отдыхать на юг, обязательно прививались, а, мы, медики, на всякий случай готовились к борьбе с этой инфекцией. В нашем неврологическом отделении имелся противохолерный защитный костюм из грубой ткани, в комплект к нему входили резиновые сапоги, перчатки, маска, очки, косынка на голову.


Вспышки холеры быстро ликвидировали на юге, однако этот защитный костюм нам очень скоро пригодился в работе. В один из дней в неврологическое отделение ЦРБ города Урюпинска поступил больной – парень семнадцати лет. В строке «диагноз» у него стоял прочерк. Его положили в отдельную палату. Мать парня почти все время находилась рядом и всячески старалась облегчить страдания сына. Надев холерный костюм, мы ходили к этому больному, чтобы выполнить назначения врача. Работать в таком одеянии было очень неудобно, но следовало соблюдать меры предосторожности.
Я делала перевязки при включенной ультрафиолетовой лампе. Часто рядом со мной находился заведующий хирургическим отделением ЦРБ Василий Федорович.


Помню, больной то приходил в сознание, то терял его. Все его тело
извивалось, билось в судорогах. Провалился нос, на локтевых сгибах виднелись кости. Кисти рук омертвели и держались за счет кожного покрова. При перевязке рук мелкие косточки кисти сыпались на пол. А мать всякий раз кидалась их собирать, ругая нас на чем свет стоит.

Зрелище было ужасным. Василий Федорович, казалось бы, видевший любые страдания больных, очень тяжело переживал все это, потому что мучения парня выглядели просто невыносимыми.
Спустя несколько дней больной умер от сепсиса (заражения крови), так как его тело гнило заживо и куски ткани отходили от костей. Врачи так и не смогли поставить окончательный диагноз.